От редакции: В воскресенье, 12 июля, в России будет отмечатся профессиональный праздник, который в целом ряде регионов Дальнего Востока уже давно стал по-настоящему народным. День рыбака — это, конечно же, чествование и ветеранов рыбной отрасли, и действующих труженников моря, и тех, кто обеспечивает работу отрасли на берегу. Это традиционная дальневосточная уха и песни о тяжелой, но благородной рыбацкой вахте...
А еще День рыбака — это повод посмотреть на то, как и чем живет отрасль сейчас, освежить в памяти страницы ее прошлого и, конечно же, попытаться заглянуть в будущее. И здесь, по мнению редакции ИА PrimaMedia, как нельзя кстати оказывается свежее историко-аналитическое эссе Германа Зверева — президента Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ, ведущее объединение рыбной отрасли РФ), признанного эксперта российской и мировой рыбной отрасли.
Герман Зверев, президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников. Фото: пресс-служба ВАРПЭ
РЫБНЫЕ БИРЖИ: СТРАНИЦЫ НЕДАВНЕГО ПРОШЛОГО
— Четверть века назад отечественная рыбная отрасль пережила один из самых драматичных периодов в своей истории. Накануне профессионального праздника — Дня рыбака — стоит заглянуть в наше недавнее прошлое. Заглянуть полезно и поучительно ещё и потому, что спустя четверть века вновь обсуждаются "управленческие ноу-хау", которые в 2001 — 2002 годах привели к масштабному кризису в отечественной рыбной отрасли.
В конце 2000 года Правительство Российской Федерации приняло решение о принципиальном изменении способа закрепления квот на вылов водных биоресурсов. В 90-е годы квоты распределялись ежегодно, и распределялись они в Госкомрыболовстве. Нестабильность базовых условий хозяйствования и ставшая притчей во языцех коррупционная свистопляска вокруг распределения рыбных ресурсов были очевидны уже в конце 90-х. Напомню, что одним из первых документов, подписанных в декабре 1997 года недавно назначенным начальником Главного контрольного управления Президента Российской Федерации Владимиром Путиным, была справка о необходимости коренных изменений в системе управления отечественной рыбной отраслью.
Вопрос заключался не в том — менять или не менять систему распределения рыбных ресурсов.
Вопрос заключался в том, как менять эту систему.
Рыбы в мутной воде. Фото: ИА PrimaMedia
"Аукционы должны повысить прозрачность системы распределения биоресурсов"
Глава Минэкономразвития Герман Греф предложил заменить действующую систему распределения квот на систему продажи квот.
По замыслу Минэкономразвития, квоты нужно было продавать на аукционах.
"Аукционы должны повысить прозрачность системы распределения биоресурсов, уменьшить уровень браконьерства и нелегальных оборотов, повысить эффективность борьбы с коррупцией в среде чиновников, распределяющих квоты".
Сторонники аукционов уверяли, что аукционы по продаже квот защитят интересы отечественных производителей рыбной продукции, занятых береговой переработкой, помогут возродить судостроение и развернуть промысловые суда от российских берегов в просторы Мирового океана. Весомый аргумент — изъятие в бюджет большой часть рыбопромысловой ренты, хотя идеолог рыбных аукционов, глава Минэкономразвития Герман Греф фискального изъятия в аукционах не усматривал.
Зимой 2000 — 2001 годов начались аукционы. Цены на самые привлекательные виды водных биоресурсов "взлетели до небес". Первый лот — 14 тонн колючего краба — был продан по цене, в 45 раз превышающей стартовую цену. Позднее были случаи превышения стартовой цены в 75 раз. В основном крупные крабовые лоты (в 55 и 100 тонн) раскупались с трехкратным превышением первоначальной цены. Лоты-"пятидесятитонники" составили примерно 60% общего числа реализованных лотов.
187 крабовых лотов "ушли с молотка" течение нескольких месяцев, но к началу крабового промысла аукционы всё-таки не закончились, поэтому некоторые победители аукционов потеряли первый год промысла.
В феврале — марте 2001 года на аукционы также были выставлены минтай, сельдь, палтус и треска. Эти лоты ушли по ценам в два — два с половиной раза выше стартовых.
Особой популярностью у участников аукционов пользовались лоты на минтай. Здесь "правили бал" иностранные участники аукционов. Они платили намного дороже, чем могли себе позволить российские компании, и официально скупили половину выставленного на торги минтая. Неофициально купили ещё больше: предоставляя кредиты российским рыбакам, иностранные компании получали контроль над некоторыми компаниями.
В марте 2001 года первый заместитель главы Минэкономразвития Иван Матеров с удовлетворением заявлял:"Люди почувствовали, что лучше конкурировать… К аукционам надо относиться как к варианту реального ценообразования".
К бесспорным заслугам аукционов он отнес и то, что правительство "волевым решением" смогло подавить "рыбные бунты", которые были не чем иным, как попытками заполучить рыбу на дармовщину, а также смогло сломать антиаукционную коалицию губернаторов, которые "мутили воду".
"Теперь все поставлены в равные условия — иди на аукцион и покупай столько, сколько сможешь добыть. При этом давать взятки никому не надо".
Остов судна. Фото: ИА PrimaMedia
"Аукционы снизили экономическую эффективность отрасли"
Спустя полгода на состоявшемся в октябре 2001 года в Государственной Думе "круглом столе", а затем не прошедших 14 декабря 2011 года парламентских слушаниях высказывались другие оценки. Рыбаки, ученые, представители администраций приморских регионов приводили неприятные цифры.
"Аукционы снизили экономическую эффективность отрасли. На 35% уменьшились налоговые поступления в бюджеты разных уровней. Произошло дальнейшее вытеснение российских рыбаков с мирового рыбного рынка, поскольку до половины квот в явном и неявном виде были проданы иностранным пользователям. По сравнению с предыдущим годом в 2001 году иностранные пользователи легально получили квот на вылов биоресурсов на 20,4% больше, а российские пользователи — на 10% меньше. К тому же в результате того, что плата за ресурсы была введена в дополнение к другим налогам уже в первом полугодии 2001 года произошел существенный и во многом спекулятивный рост оптовых цен на минтай, треску, сельдь, кальмара, что увеличило розничные цены в полтора-два раза".
Крабовая путина 2001 года оказалась провалена: на аукционы было выставлено 100% крабовых квот, но торги провели с опозданием. Организаторам торгов не было дела и до того, что для проведения путины рыбаки взяли кредиты и несли убытки из-за простоя судов. Крабовые квоты пошли с молотка по спекулятивно взвинченным ценам. Для многих мелких предприятий, начавших вставать на ноги после первых потрясений рыночных реформ, аукционы обернулись банкротством.
Если крабовая путина была в разгаре к началу аукционов, то сельдевые квоты пришлось оплачивать за полгода до начала путины, надолго выводя из дела оборотные средства.
В августе 2002 года в интервью "Российской газете" председатель Госкомрыболовства Евгений Наздратенко отметил:
"Аукционы резко увеличили затраты на содержание бюрократии по управлению квотами и поразили рыбаков своей циничностью. Аукционная биржа за два дня работы, ничего не делая, просто предоставив помещение для проведения аукционов, зарабатывает более 30 миллионов рублей. К тому же аукционные торги не сделали распределение квот процессом более прозрачным, чем предшествующая им процедура распределения промышленных квот".
Годом ранее, в сентябре 2001 года на пресс-конференции в Южно-Сахалинске глава Минэкономразвития Герман Греф заверил, что ситуация с аукционами должна радикально измениться, поскольку уже появились механизмы прозрачного распределения квот и отслеживания эффективности их использования. Он пообещал рыбакам и общественности:
"Как только сформируется механизм работы саморегулируемых организаций — правительство для себя решение такое приняло, — мы отменим аукционы и передадим распределение квот саморегулируемым организациям, в которых уровень прозрачности, как вы понимаете, на порядок выше. Потому что рыбаки сами себе взятки давать не будут".
Спустя четверть века ничего из заявленного министром так и не произошло…
Замор рыбы. Фото: ИА PrimaMedia
"Аукционы стимулировали безжалостный и хищнический промысел"
Аукционы по продаже квот подорвали возобновившийся робкий рост отечественной рыбной отрасли, ведь к 2000 году отрасль начала оживать от потрясений "шоковой терапии". Прирастали уловы, пошли в рост экономические показатели. Начиная с 1998 года, производство рыбной продукции стало рентабельным (в 1998 году прибыль составила 2 млрд рублей, в 1999 году — 5,9 млрд рублей, а в 2000 году — 7,0 млрд рублей).
Однако после введения аукционных торгов уловы стали быстро снижаться, уменьшившись на 1,1 млн. тонн (с 4 млн. тонн в 2000 году до рекордно низкого уровня — 2,9 млн. тонн — в 2004 году). Стал падать и уровень рентабельности, достигнув в 2003 году отрицательного значения (минус 2,2%). Вынужденная необходимость покупки квот увеличила и без того огромный недостаток оборотных средств и побуждала рыбаков прибегать к кредитам.
После начала торговли квотами недостаток оборотных средств возрос с 29,6 млрд рублей в 2000 году до 50,9 млрд рублей в 2004 году, а кредиторская задолженность увеличилась с 37,7 млрд рублей в 1999 году до 70 млрд рублей в 2004 году, достигнув 93% стоимости произведенной продукции. В нынешних деньгах — свыше 800 млрд рублей!
Платежи за квоты увеличили налоговое бремя на отрасль. За 2000 — 2004 годы федеральный бюджет получил от аукционов 47,5 млрд рублей. Однако наряду с платежами на аукционах отрасль платила и другие налоги и социальные отчисления. Исследователи отмечают, что в рыбохозяйственном комплексе показатель "отношение платежей в бюджет к выручке от продаж" составлял 23% и был выше, чем в пищевой промышленности и промышленности в целом. В нынешних деньгах — 200 млрд рублей! Доля убыточных предприятий в рыбохозяйственном комплексе составляла 51,7%, тогда как по пищевому сектору — 48,6%, а по промышленности в целом — 42%.
Рост кредиторской задолженности, недостаток оборотных средств и рост налогового бремени привели к финансовому истощению отрасли. У предприятий практически не оставалось средств для приобретения орудий лова, для проведение ремонтов, на закупку судового топлива и выплату зарплаты. Не случайно именно в эти годы рухнули в банкротство былые гиганты советского рыбхоза — "Дальморепродукт", "Севрыбхолодфлот", Архангельская база тралового флота.
Аукционы стимулировали безжалостный и хищнический промысел. Особенно пострадали запасы камчатского краба. Общий допустимый улов камчатского краба на Дальнем Востоке с 2000 по 2004 годы — это крах: 37 тысяч тонн, 18 тысяч тонн, 9 тысяч тонн, 4,5 тысячи тонн, 1,8 тысяч тонн. Популяция камчатского краба уничтожалась. Не случайно губернатор Приморского края Сергей Дарькин в 2005 году предложил ввести мораторий на добычу камчатского краба — чтобы просто спасти популяцию.
Минтаевые аукционы разрушили бухгалтерские балансы крупнейших дальневосточных рыбопромышленных компаний. Единственным способом выживания стало "икорное помешательство": рыбодобытчики резко нарастили объемы выпуска минтаевой икры — этот товар имел немалый спрос на японском рынке. Увеличение объемов выпуска икры минтая происходило за счет ненормативного промысла (природа ведь не придумала способа помещать в брюхо рыбы вдвое-втрое больший объём ястыков). С 2000 по 2006 годы объём общего допустимого улова минтая в Охотском море обрушился вдвое — с 900 тысяч тонн до 450 тысяч тонн. Эскалация экспортных поставок и неминуемый при этом ценовой демпинг обрушили рыночные позиции нашей страны на мировом рыбном рынке: понадобилось почти полтора десятилетия для того, чтобы восстановить прежние позиции.
Это — тоже результат рыбных аукционов.
Сети. Фото: ИА PrimaMedia
Вместо эпилога
Интенсивность рыбных аукционов стала спадать к концу 2002 года: сыграли роль консолидированная позиция отраслевого сообщества и позиция значительной части Правительства (в первую очередь позиция Алексея Гордеева). Однако официально такой способ распределения квот продолжался до декабря 2004 года.
20 декабря 2004 года был принят федеральный закон "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов".
Был введён сбор за пользование объектами водных биологических ресурсов — юридический преемник аукционных платежей — и установлен долгосрочный принцип закрепления квот.
Рыбная отрасль перевернула драматическую страницу в своей истории.
Как оказывается, не навсегда.
Герман Зверев, президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников
Сельдевая индустрия России. Пересоздание История и современность промысла, переработки и потребления главной народной рыбы — в эссе Германа Зверева
Об авторе: ЗВЕРЕВ Герман Станиславович, президент ВАРПЭ с 2017 года.
Родился в с. Усть-Большерецкое Камчатской области.
Образование: Дальневосточный государственный университет, факультет журналистики. Московская высшая партийная школа при ЦК КПСС. В 2004 году защитил диссертацию по специальности "Финансы, денежное обращение и кредит".
С 2008 года работает в рыбной отрасли. 2008-2019 годы — президент Ассоциации добытчиков минтая. С 2010 года — Председатель Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре, с 2017 года — президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников, с 2017 года — председатель Общественного совета при Росрыболовстве, с 2019 года — сопредседатель рабочей группы "регуляторной гильотины" в сфере рыболовства, с 2023 года — член Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений, с 2025 года — президент Общероссийского объединения работодателей-рыбопромышленников.
С 2014 года входит в топ-100 самых влиятельных персон мировой рыбной индустрии, который формируется экспертами IntraFish (12+) — одного из ключевых медиа-ресурсов, освещающих и анализирующих глобальный рынок морепродуктов.
Имеет государственные, правительственные и ведомственные награды. Награждён Почётной грамотой Президента РФ (2017 год), Благодарностью Правительства РФ (2010 год), Почётной грамотой Совета Федерации (2023 год), медалью "За заслуги в развитии рыбного хозяйства России" II степени (2018 год), медалью "За заслуги в развитии рыбного хозяйства России" I степени (2024 год) и др.
Кандидат экономических наук, автор четырех монографий (две в соавторстве), 14 научных публикаций, трех книг.
